Характер любима из рассказа налим

«Налим», анализ рассказа Чехова

Рассказ «Налим» был написан в 1885 году, когда Чехов достиг расцвета как беллетрист, автор коротких зарисовок и юмористических рассказов. С самых первых строк повествование вызывает улыбку у читателя. Вступление очень лиричное: описание летней природы, знойного утра, «на небе перистые облака, похожие на рассыпанный снег. » И резко контрастирующая с ним завязка со словами «барахтается», «мужик», «поросшим волосами», «пыхтит». Они никак не вяжутся с лирическими эпитетами, такой контраст — излюбленный приём Чехова, он сразу настраивает читателя на смешливый лад.

В завязке мы видим двух плотников, которые, позабыв о строящейся купальне, уже час сидят в воде, пытаясь достать налима. Их описание «посинели от холода», «с треугольным лицом», «горбатый» и пр. также придают ещё большую комичность действию, равно как и брань по адресу налима, и просторечные слова. Именно диалог действующих лиц является стержнем рассказа, и здесь автор также использует контраст: герои вставляют в речь явно несвойственные плотникам слова «комплекцыя», «командер», и тут же — «чёрт», «шут», «глыбоко», — сочетание беспроигрышно комическое.

Действие развивается, как в сказке про репку: горе-рыболовы привлекают к ловле налима проходящего мимо пастуха, который ради такого дела даже бросает стадо. Его помощь ни к чему не приводит, коровы забредают в сад, на шум выходят господа. О налиме говорят барину, глаза которого тут же «подёргиваются лаком». Эта маленькая деталь сразу рисует нам Андрея Андреевича — гурмана, любителя удовольствий. Об же говорят и другие штрихи — он выходит из дома в персидском халате, с газетой, хотя день уже перевалил за полдень. И когда вызванный кучер Василий тоже не справляется с налимом, наступает кульминация повествования: изнеженный, ленивый господин, барин Андрей Андреич тоже решается влезть в воду, где илистое дно и коряги. Но вытащить рыбу с ходу не получается и у него, решаются на крайние меры — подрубить корягу, под которую забился налим. Дальше автор вновь использует ювелирно выверенные фразы: «Андрей Андреич, к великому своему удовольствию, чувствует, как его пальцы лезут налиму под жабры». Навряд ли это приятное ощущение, когда ваши пальцы погружаются в чьи-то жабры, но как же хочется вытащить рыбу!

Наконец показывается сам виновник переполоха, большой, тяжёлый. У окружающих — «медовая улыбка», все чувствуют облегчение, напряжение отступило. И — ожидаемая, но при этом внезапная развязка! «Налим вдруг делает резкое движение хвостом вверх. и поминай как звали.» После последнего просторечного оборота Чехов не добавил ни слова, и в этом великое мастерство беллетриста: читатель подробно видит в воображении немую сцену, которая тем и смешней, что не описана автором.

В этом коротком юмористическом рассказе есть и толика сатиры: Чехов высмеивает людей, которые всегда знают, как и что нужно делать, и считают лишь себя способными хорошо справиться с задачей. «Четыре вас дурака», «постойте, я налима вытащу», — говорит барин, и в итоге рыба уходит у него из рук. Злорадство и сдерживаемые усмешки «мужиков» остаются за скобками повествования, но вообразить их не составляет труда. Налим и так и так не достался бы плотникам, пастуху и кучеру, и их смех над ситуацией будет искренним. Как и смех читателя, видевшего всю эту картину.

Источник: goldlit.ru

Презентация Сатирические и юмористические рассказы А.П.Чехова. «Налим»

Описание презентации по отдельным слайдам:

Сатирические и юмористические рассказы А.П.Чехова. «Налим».

Егор Михайлович Чехов, дед писателя Ефросинья Емельяновна Чехова, бабушка писателя.

Павел Егорович Чехов, отец писателя Евгения Яковлевна Чехова, мать писателя

Чехов Александр Павлович, литератор Справа — Николай Павлович Чехов, брат А.П.Чехова, художник.

Михаил Павлович Чехов, писатель, юрист Антон Павлович Чехов, писатель

Иван Павлович Чехов, известный московский педагог Мария Павловна Чехова, художница-пейзажистка

Семейная фотография Чеховых. Сидят в центре – Павел Егорович и Евгения Яковлевна, родители писателя. Антон – второй слева во втором ряду; следующий за ним – Николай, будущий художник. Таганрог. 1874 г.

Гимназия в Таганроге Чехов-гимназист

А.П. Чехов в год окончания гимназии В 1878 году семья Чеховых перебралась в Москву. Антон остался в Таганроге один заканчивать гимназию. На жизнь он зарабатывает случайными уроками. Это были годы неотступной бедности.

Вот такой вот Антоша Чехонте. В 1879 г. Антон Чехов заканчивает гимназию в Таганроге. В этом же году он переехал к родителям в Москву и поступил на медицинский факультет Московского университета. Уже студентом начал писать (под псевдонимом Антоша Чехонте) для различных изданий («Стрекоза», «Будильник», «Зритель», «Осколки») рассказы, «мелочишки», сценки и пр.

В 1884 г. на прилавках книжных магазинов появилась тоненькая книжка: А.Чехонте «Сказки Мельпомены». В нее вошли рассказы Чехова из театральной жизни. Имя автора было незнакомо книгопродавцам. Руководствуясь названием «Сказки», они положили книгу в детский отдел. Скандал, учиненный покупателем из-за того, что его детям продали такую «безнравственную» книгу, да несколько поверхностных рецензий — вот и все отклики на это издание.

Юмор (англ. humour – нрав, настроение) — изображение героев в смешном виде. Юмор – смех весёлый и доброжелательный. Сатира – (лат. satira – смесь, всякая всячина) – беспощадное, уничтожающее осмеяние, критика действительности, человека, явления.

Сюжет рассказа «Налим», как вспоминал М.П. Чехов, связан с действительным происшествием: «Я отлично помню, как плотники в Бабкине ставили купальню и как во время работы наткнулись в воде на налима». Рассказ «Налим»

Приёмы создания комического эффекта Некоторые приемы создания комического Примеры Диалог героев как средство создания картины реальной действительности Скупые портретные характеристики Максимально выразительный пейзаж Использование простых предложений Оригинальные сравнения и метафоры

Приёмы создания комического эффекта Некоторые приемы создания комического Примеры Диалог героев как средство создания картины реальной действительности Диалог — средство создания характеров Любима и Герасима Скупые портретные характеристики Герасим, высокий, тощий мужик с рыжей курчавой головой и с лицом, поросшим волосами Максимально выразительный пейзаж Облака, похожие на рассыпанный снег… Мурлыкает орличка Использование простых предложений Начинается ругань… А солнце печёт и печёт Оригинальные сравнения и метафоры Тени становятся короче и уходят в самих себя, как рога улитки…

‘Налим’. Рисунок Т. В. Шишмаревой. 1953

‘Налим’ Рисунок Кукрыниксов. 1941

  • Ефимова Марина Геннадьевна
  • 1308
  • 22.11.2017

К учебнику: Литература. Учебник для 6 класса в 2-х частях Г.С. Меркин, 2-е изд. Москва «Русское слово» 2013

К уроку: Антон Павлович Чехов

Номер материала: ДБ-891424

Не нашли то что искали?

Все материалы, размещенные на сайте, созданы авторами сайта либо размещены пользователями сайта и представлены на сайте исключительно для ознакомления. Авторские права на материалы принадлежат их законным авторам. Частичное или полное копирование материалов сайта без письменного разрешения администрации сайта запрещено! Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения авторов.

Ответственность за разрешение любых спорных моментов, касающихся самих материалов и их содержания, берут на себя пользователи, разместившие материал на сайте. Однако редакция сайта готова оказать всяческую поддержку в решении любых вопросов связанных с работой и содержанием сайта. Если Вы заметили, что на данном сайте незаконно используются материалы, сообщите об этом администрации сайта через форму обратной связи.

Источник: infourok.ru

Чехов является не только великим миниатюристом, но еще и замечательным пейзажистом. Полюбоваться картиной роскошного среднерусского лета сможет каждый, кто будет читать рассказ “Налим”.

Произведение было создано в 1885 году. По собственному признанию Чехова, в это время он ежедневно писал по одному небольшому юмористическому рассказу. Направленность его творчества не очень нравилась Д. Григоровичу, который считал, что чеховские миниатюры – это “труд необдуманный”. По-барски ленивому, сонному, томному летнему пейзажу контрастирует живая картина рыбной ловли. Главный герой рассказа, огромный налим, забился в воде под корягу. Пытаясь выловить его, плотники Герасим и Любим больше часа сидят в воде. Увы, достать рыбину им не удается. На помощь им приходит пастух Ефим, но вытащить налима не получается и у него. В конце концов, в шумный процесс ловли вмешивается барин. Он предлагает разрубить корягу и лично вытаскивает рыбу. Но удержать ему ее не удается – скользкий налим вырывается и уходит в воду. Чехов мастерски рисует картину “народной” рыбной ловли. Благодаря таким фразам, как “за зебры хватай”, “там глыбоко”, “пузо одно только и слыхать”, и без того уморительная зарисовка кажется еще более обаятельной.

Произведение является своего рода вариацией на тему сказки про репку. Главным отличием является то, что герои не помогают, а только мешают друг другу. Прочитать рассказ Чехова “Налим” можно на нашем сайте.

Источник: obrazovaka.ru

Сатирические и юмористические рассказы А.П.Чехова. «Налим».

6 класс

Программа Г.С.Меркина

Урок № 43.

Тема. Сатирические и юмористические рассказы А.П.Чехова. «Налим».

Цель:

· выявить особенности раннего творчества А.П. Чехова, тематику, проблематику его сатирических и юмористических рассказов, некоторых приемов создания комического (на примере рассказа «Налим»);

· формировать навыки выразительного чтения, исследовательской работы с текстом, умения выделять главное в прослушанном сообщении, коммуникативных навыков учащихся;

· воспитывать интерес к творчеству А.П. Чехова.

Оборудование: мультимедийная презентация.

І. Изучение нового материала.

1. Сообщение темы, цели, плана урока.

2. Обращение к домашнему заданию.

• На основе приведенных высказываний об А.П. Чехове В.П.Катаева, А.И.Куприна, К.И. Чуковского, И.А. Бунина создайте портрет писателя, в котором постарайтесь отобразить не только детали его внешности, но и его внутренний облик.

• Какие факты биографии А.П. Чехова вам известны? (Презентация)

• Какие произведения А.П. Чехова вы читали?

• Какие комические ситуации из рассказов А.П. Чехова вы запомни?

  1. Нахождение черт сходства и различия в определениях сатиры, юмора и иронии.

Юмор (англ. humour – нрав, настроение) — изображение героев в смешном виде. Юмор – смех весёлый и доброжелательный.

Сатира – (лат. satira – смесь, всякая всячина) – беспощадное, уничтожающее осмеяние, критика действительности, человека, явления.

4. Слово учителя.

Юмор — осмеяние «частного»; сатира, как правило, — осмеяние «общего», обличение социально-нравственных пороков и недостатков.

Видение жизни А.П. Чеховым, его взгляд на мир неотделимы от иронии, трагической усмешки. Писатель не мог пройти мимо беспорядков и неправоты окружающей действительности, но все написанное получало в его произведениях трагикомическое звучание, таковы особенности чеховского таланта. Смешное у него грустно, а грустное — смешно, в его рассказах, повестях и пьесах огромное количество оттенков комедийного и драматического.

Свои первые творческие шаги А.П. Чехов сделал в Москве.

В 1879 г. он поступает в университет на медицинский факультет. Одновременно с занятиями в университете Чехов занимается непрерывной литературной работой.

Как и старшие братья, А.П. Чехов решил попытать счастья в юмористических журналах. Журнал «Будильник» отказался напечатать его рассказ, а 24 декабря 1879 г. Антон Павлович послал в петербургский журнал «Стрекоза» рассказ «Письмо донского помещика Степана Владимировича N. к ученому соседу д-ру Фридриху». Чехов считал этот день началом своей литературной деятельности.

Поиски своего пути в русскую литературу для начинающего писателя были трудными. Но неодолимое стремление к правде, отвращение к мещанству и пошлости, деспотизму и насилию определили его творческий стиль. Чехов смеялся и над писателями, которые не снисходят до описания обыкновенной жизни и обыкновенных людей.

5.Обращение к фотографии «А. П. Чехов. Фотография Хр. Бабаева. 1888 г.»

6.Выразительное чтение рассказов «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.?» и «Жалобная книга».

«Милостивый государь! Проба пера!?»

Под этим нарисована рожица с длинным носом и рожками. Под рожицей написано:

«Ты картина, я портрет, ты скотина, а я нет. Я — морда твоя».

«Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа. И.Ярмонкин».

«Кто писал не знаю, а я дурак читаю».

«Оставил память начальник стола претензий Коловроев».

«Приношу начальству мою жалобу на Кондуктора Кучкина за его грубости в отношении моей жене. Жена моя вовсе не шумела, а напротив старалась чтоб всё было тихо. А также и насчет жандарма Клятвина который меня Грубо за плечо взял. Жительство имею в имении Андрея Ивановича Ищеева который знает мое поведение. Конторщик Самолучшев».

«Находясь под свежим впечатлением возмутительного поступка. (зачеркнуто). Проезжая через эту станцию, я был возмущен до глубины души следующим. (зачеркнуто). На моих глазах произошло следующее возмутительное происшествие, рисующее яркими красками наши железнодорожные порядки. (далее всё зачеркнуто, кроме подписи). Ученик 7-го класса Курской гимназии Алексей Зудьев».

«В ожидании отхода поезда обозревал физиогномию начальника станции и остался ею весьма недоволен. Объявляю о сем по линии. Неунывающий дачник».

«Я знаю кто это писал. Это писал М. Д.».

«Господа! Тельцовский шуллер!»

«Жандармиха ездила вчера с буфетчиком Костькой за реку. Желаем всего лучшего. Не унывай жандарм!»

«Проезжая через станцию и будучи голоден в рассуждении чего бы покушать я не мог найти постной пищи. Дьякон Духов».

«Кто найдет кожаный портсигар тот пущай отдаст в кассу Андрею Егорычу».

«Так как меня прогоняют со службы, будто я пьянствую, то объявляю, что все вы мошенники и воры. Телеграфист Козьмодемьянский».

«Катинька, я вас люблю безумно!»

«Прошу в жалобной книге не писать посторонних вещей. За начальника станции Иванов 7-й».

«Хоть ты и седьмой, а дурак».

После занятий в университете Чехов отправлялся по редакциям, часами простаивал в прокуренных коридорах, прислушиваясь к разговорам бывалых газетчиков. Он решил попытать счастья в новом журнала «Зритель». Однако журнал закрылся. К этому времени Антона Павловича уже заметили в литературных кругах Москвы.

«Человек без селезенки», «Улисс», «Дяденька», «Брат моего брата», так подписывал Чехов свои ранние рассказы, помещенные на страницах юмористических журналов (всего известно более 50 псевдонимов Чехова).

Те из них, которые казались писателю лучше других, он подписывал старым гимназическим прозвищем: Антоша Чехонте.

С каждым новым рассказом, — а написал их Антон Павлович за эти годы очень много, — все яснее проявлялись черты нового, чеховского стиля. Писатель безжалостно отвергал то, что еще вчера казалось ему удачным. Так исчезали из его рассказов длинноты, вульгаризмы, стремление рассмешить читателя иногда в ущерб замыслу произведения.

О том, как совершенствовалась писательская манера Чехова, можно судить по тем поправкам, которые он внес в свои юношеские рассказы. В рассказе «Радость» от фразы «Гимназисты проснулись и уставили свои сонные глаза на старшего братца» осталось только два слова: «Гимназисты проснулись». Чехов выбросил из ранних рассказов такие подделки под народный говор, как «акромя», «пущай», «таперича», отказался от иностранных слов «фиксировать», «эксплуатировать». «Искусство писать, — говорил впоследствии Антон Павлович, — состоит не в искусстве писать, а в искусстве вычеркивать плохо написанное».

Краткость формы он считал признаком таланта. Конечно, сама по себе она отнюдь не безусловное достоинство. Предполагается умение немногими словами сказать о многом, насытить скупую речь богатым внутренним содержанием. Вот этим умением как раз и обладал Чехов. Он мог извлечь главное из какой-то ситуации и представить это так, чтобы читателю была понятна суть дела. Количество персонажей у него обычно ограничивается двумя-тремя лицами. Когда тема и сюжет требуют нескольких персонажей, Чехов обычно выбирает центральное лицо, которое и рисует дробно, разбрасывая остальных по фону. Этот прием позволяет сфокусировать внимание читателя на основной мысли рассказа.

Осенью 1882 г. в Москву приехал Лейкин — издатель Петербургского юмористического журнала «Осколки» и предложил Чехову работу. Антон Павлович считал для себя в ту пору приглашение Лейкина сотрудничать в «Осколках» удачей.

Чехов писал до немоты в пальцах; были рассчитаны не только часы, но и минуты: ведь на его литературный заработок жила вся семья. В июне 1884 г. Чехов окончил университет. «Живу с апломбом, — сообщал он друзьям об этом событии, — так как ощущаю у себя в кармане лекарский паспорт». Осенью на дверях квартиры писателя появилась табличка: «Доктор А.П. Чехов». Пациентов у Антона Павловича было немало – вся литературная Москва шла к нему так же просто, как ходят в бесплатную лечебницу. Зная его бесконечную доброту, не стеснялись его беспокоить, частенько будили среди ночи и везли на другой конец города к больному.

В том же 1884 г. на прилавках книжных магазинов появилась тоненькая книжка: А.Чехонте «Сказки Мельпомены».

8. Обращение к титульному листку сборника А.П. Чехова «Сказки Мельпомены». 1884 г.

В нее вошли рассказы Чехова из театральной жизни. Имя автора было незнакомо книгопродавцам. Руководствуясь названием «Сказки», они положили книгу в детский отдел. Скандал, учиненный покупателем из-за того, что его детям продали такую «безнравственную» книгу, да несколько поверхностных рецензий — вот и все отклики на это издание.

9. Обращение к домашнему заданию. Беседа.

Сюжет рассказа «Налим», как вспоминал М.П. Чехов, связан с действительным происшествием: «Я отлично помню, как плотники в Бабкине ставили купальню и как во время работы наткнулись в воде на налима».

• Что вам показалось особенно смешным в рассказе «Налим»?

• Как автору удалось добиться комического эффекта?

• Самостоятельная исследовательская работа с текстом. Заполните примерами правую часть таблицы.

Источник: videouroki.net

Летнее утро. В воздухе тишина; только поскрипывает на берегу кузнечик да где-то робко мурлыкает орличка. На небе неподвижно стоят перистые облака, похожие на рассыпанный снег. Около строящейся купальни, под зелеными ветвями ивняка, барахтается в воде плотник Герасим, высокий, тощий мужик с рыжей курчавой головой и с лицом, поросшим волосами. Он пыхтит, отдувается и, сильно мигая глазами, старается достать что-то из-под корней ивняка. Лицо его покрыто потом. На сажень от Герасима, по горло в воде, стоит плотник Любим, молодой горбатый мужик с треугольным лицом и с узкими, китайскими глазками. Как Герасим, так и Любим, оба в рубахах и портах. Оба посинели от холода, потому что уж больше часа сидят в воде.

— Да что ты всё рукой тычешь? — кричит горбатый Любим, дрожа как в лихорадке. — Голова ты садовая! Ты держи его, держи, а то уйдет, анафема! Держи, говорю!

— Не уйдет. Куда ему уйтить? Он под корягу забился. — говорит Герасим охрипшим, глухим басом, идущим не из гортани, а из глубины живота. — Скользкий, шут, и ухватить не за что.

— Ты за зебры хватай, за зебры!

— Не видать жабров-то. Постой, ухватил за что-то. За губу ухватил. Кусается, шут!

— Не тащи за губу, не тащи — выпустишь! За зебры хватай его, за зебры хватай! Опять почал рукой тыкать! Да и беспонятный же мужик, прости царица небесная! Хватай!

— «Хватай». — дразнит Герасим. — Командер какой нашелся. Шел бы да и хватал бы сам, горбатый чёрт. Чего стоишь?

— Ухватил бы я, коли б можно было. Нешто при моей низкой комплекцыи можно под берегом стоять? Там глыбоко!

— Ничего, что глыбоко. Ты вплавь.

Горбач взмахивает руками, подплывает к Герасиму и хватается за ветки. При первой же попытке стать на ноги, он погружается с головой и пускает пузыри.

— Говорил же, что глыбоко! — говорит он, сердито вращая белками. — На шею тебе сяду, что ли?

— А ты на корягу стань. Коряг много, словно лестница.

Горбач нащупывает пяткой корягу и, крепко ухватившись сразу за несколько веток, становится на нее. Совладавши с равновесием и укрепившись на новой позиции, он изгибается и, стараясь не набрать в рот воды, начинает правой рукой шарить между корягами. Путаясь в водорослях, скользя по мху, покрывающему коряги, рука его наскакивает на колючие клешни рака.

— Тебя еще тут, чёрта, не видали! — говорит Любим и со злобой выбрасывает на берег рака.

Наконец, рука его нащупывает руку Герасима и, спускаясь по ней, доходит до чего-то склизкого, холодного.

— Во-от он. — улыбается Любим. — Зда-аровый, шут. Оттопырь-ка пальцы, я его сичас. за зебры. Постой, не толкай локтем. я его сичас. сичас, дай только взяться. Далече, шут, под корягу забился, не за что и ухватиться. Не доберешься до головы. Пузо одно только и слыхать. Убей мне на шее комара — жжет! Я сичас. под зебры его. Заходи сбоку, пхай его, пхай! Шпыняй его пальцем!

Горбач, надув щеки, притаив дыхание, вытаращивает глаза и, по-видимому, уже залезает пальцами «под зебры», но тут ветки, за которые цепляется его левая рука, обрываются, и он, потеряв равновесие, — бултых в воду! Словно испуганные, бегут от берега волнистые круги и на месте падения вскакивают пузыри. Горбач выплывает и, фыркая, хватается за ветки.

— Утонешь еще, чёрт, отвечать за тебя придется. — хрипит Герасим. — Вылазь, ну тя к лешему! Я сам вытащу!

Начинается ругань. А солнце печет и печет. Тени становятся короче и уходят в самих себя, как рога улитки. Высокая трава, пригретая солнцем, начинает испускать из себя густой, приторно-медовый запах. Уж скоро полдень, а Герасим и Любим всё еще барахтаются под ивняком. Хриплый бас и озябший, визгливый тенор неугомонно нарушают тишину летнего дня.

— Тащи его за зебры, тащи! Постой, я его выпихну! Да куда суешься-то с кулачищем? Ты пальцем, а не кулакам — рыло! Заходи сбоку! Слева заходи, слева, а то вправе колдобина! Угодишь к лешему на ужин! Тяни за губу!

Слышится хлопанье бича. По отлогому берегу к водовою лениво плетется стадо, гонимое пастухом Ефимом. Пастух, дряхлый старик с одним глазом и покривившимся ртом, идет, понуря голову, и глядит себе под ноги. Первыми подходят к воде овцы, за ними лошади, за лошадьми коровы.

— Потолкай его из-под низу! — слышит он голос Любима. — Просунь палец! Да ты глухой, чё-ёрт, что ли? Тьфу!

— Кого это вы, братцы? — кричит Ефим.

— Налима! Никак не вытащим! Под корягу забился! Заходи сбоку! Заходи, заходи!

Ефим минуту щурит свой глаз на рыболовов, затем снимает лапти, сбрасывает с плеч мешочек и снимает рубаху. Сбросить порты нехватает у него терпения, и он, перекрестясь, балансируя худыми, темными руками, лезет в портах в воду. Шагов пятьдесят он проходит по илистому дну, но затем пускается вплавь.

— Постой, ребятушки! — кричит он. — Постой! Не вытаскивайте его зря, упустите. Надо умеючи.

Ефим присоединяется к плотникам, и все трое, толкая друг друга локтями и коленями, пыхтя и ругаясь, толкутся на одном месте. Горбатый Любим захлебывается, и воздух оглашается резким, судорожным кашлем.

— Где пастух? — слышится с берега крик. — Ефи-им! Пастух! Где ты? Стадо в сад полезло! Гони, гони из саду! Гони! Да где ж он, старый разбойник?

Слышатся мужские голоса, затем женский. Из-за решетки барского сада показывается барин Андрей Андреич в халате из персидской шали и с газетой в руке.

Он смотрит вопросительно по направлению криков, несущихся с реки, и потом быстро семенит к купальне.

— Что здесь? Кто орет? — спрашивает он строго, увидав сквозь ветви ивняка три мокрые головы рыболовов. — Что вы здесь копошитесь?

— Ры. рыбку ловим. — лепечет Ефим, не поднимая головы.

— А вот я тебе задам рыбку! Стадо в сад полезло, а он рыбку. Когда же купальня будет готова, черти? Два дня как работаете, а где ваша работа?

— Бу. будет готова. — кряхтит Герасим. — Лето велико, успеешь еще, вашескородие, помыться. Пфррр. Никак вот тут с налимом не управимся. Забрался под корягу и словно в норе: ни туда ни сюда.

— Налим? — спрашивает барин и глаза его подергиваются лаком. — Так тащите его скорей!

— Ужо дашь полтинничек. Удружим ежели. Здоровенный налим, что твоя купчиха. Стоит, вашескородие, полтинник. за труды. Не мни его, Любим, не мни, а то замучишь! Подпирай снизу! Тащи-ка корягу кверху, добрый человек. как тебя? Кверху, а не книзу, дьявол! Не болтайте ногами!

Проходит пять минут, десять. Барину становится невтерпеж.

— Василий! — кричит он, повернувшись к усадьбе. — Васька! Позовите ко мне Василия!

Прибегает кучер Василий. Он что-то жует и тяжело дышит.

— Полезай в воду, — приказывает ему барин, — помоги им вытащить налима. Налима не вытащат!

Василий быстро раздевается и лезет в воду.

— Я сичас. — бормочет он. — Где налим? Я сичас. Мы это мигом! А ты бы ушел, Ефим! Нечего тебе тут, старому человеку, не в свое дело мешаться! Который тут налим? Я его сичас. Вот он! Пустите руки!

— Да чего пустите руки? Сами знаем: пустите руки! А ты вытащи!

— Да нешто его так вытащишь? Надо за голову!

— А голова под корягой! Знамо дело, дурак!

— Ну, не лай, а то влетит! Сволочь!

— При господине барине и такие слова. — лепечет Ефим. — Не вытащите вы, братцы! Уж больно ловко он засел туда!

— Погодите, я сейчас. — говорит барин и начинает торопливо раздеваться. — Четыре вас дурака, и налима вытащить не можете!

Раздевшись, Андрей Андреич дает себе остынуть и лезет в воду. Но и его вмешательство не ведет ни к чему.

— Подрубить корягу надо! — решает, наконец, Любим. — Герасим, сходи за топором! Топор подайте!

— Пальцев-то себе не отрубите! — говорит барин, когда слышатся подводные удары топора о корягу. — Ефим, пошел вон отсюда! Постойте, я налима вытащу. Вы не тово.

Коряга подрублена. Ее слегка надламывают, и Андрей Андреич, к великому своему удовольствию, чувствует, как его пальцы лезут налиму под жабры.

— Тащу, братцы! Не толпитесь. стойте. тащу!

На поверхности показывается большая налимья голова и за нею черное аршинное тело. Налим тяжело ворочает хвостом и старается вырваться.

— Шалишь. Дудки, брат. Попался? Ага!

По всем лицам разливается медовая улыбка. Минута проходит в молчаливом созерцании.

— Знатный налим! — лепечет Ефим, почесывая под ключицами. — Чай, фунтов десять будет.

— Н-да. — соглашается барин. — Печенка-то так и отдувается. Так и прет ее из нутра. А. ах!

Налим вдруг неожиданно делает резкое движение хвостом вверх и рыболовы слышат сильный плеск. Все растопыривают руки, но уже поздно; налим — поминай как звали.

Источник: bibliotekar.ru

Характер любима из рассказа налим

Летнее утро. В воздухе тишина; только поскрипывает на берегу кузнечик да где-то робко мурлыкает орличка. На небе неподвижно стоят перистые облака, похожие на рассыпанный снег… Около строящейся купальни, под зелеными ветвями ивняка, барахтается в воде плотник Герасим, высокий, тощий мужик с рыжей курчавой головой и с лицом, поросшим волосами. Он пыхтит, отдувается и, сильно мигая глазами, старается достать что-то из-под корней ивняка. Лицо его покрыто потом. На сажень от Герасима, по горло в воде, стоит плотник Любим, молодой горбатый мужик с треугольным лицом и с узкими, китайскими глазками. Как Герасим, так и Любим, оба в рубахах и портах. Оба посипели от холода, потому что уж больше часа сидят в воде…

— Да что ты всё рукой тычешь? — кричит горбатый Любим, дрожа как в лихорадке. — Голова ты садовая! Ты держи его, держи, а то уйдет, анафема! Держи, говорю!

— Не уйдет… Куда ему уйтить? Он под корягу забился… — говорит Герасим охрипшим, глухим басом, идущим не из гортани, а из глубины живота. — Скользкий, шут, и ухватить не за что.

— Ты за зебры хватай, за зебры!

— Не видать жабров-то… Постой, ухватил за что-то… За губу ухватил… Кусается, шут!

— Не тащи за губу, не тащи — выпустишь! За зебры хватай его, за зебры хватай! Опять почал рукой тыкать! Да и беспонятный же мужик, прости царица небесная! Хватай!

— «Хватай»… — дразнит Герасим. — Командер какой нашелся… Шел бы да и хватал бы сам, горбатый чёрт… Чего стоишь?

— Ухватил бы я, коли б можно было… Нешто при моей низкой комплекцыи можно под берегом стоять? Там глыбоко!

— Ничего, что глыбоко… Ты вплавь…

Горбач взмахивает руками, подплывает к Герасиму и хватается за ветки. При первой же попытке стать на ноги, он погружается с головой и пускает пузыри.

— Говорил же, что глыбоко! — говорит он, сердито вращая белками. — На шею тебе сяду, что ли?

— А ты на корягу стань… Коряг много, словно лестница…

Горбач нащупывает пяткой корягу и, крепко ухватившись сразу за несколько веток, становится на нее… Совладавши с равновесием и укрепившись на новой позиции, он изгибается и, стараясь не набрать в рот воды, начинает правой рукой шарить между корягами. Путаясь в водорослях, скользя по мху, покрывающему коряги, рука его наскакивает на колючие клешни рака…

— Тебя еще тут, чёрта, не видали! — говорит Любим и со злобой выбрасывает на берег рака.

Наконец, рука его нащупывает руку Герасима и, спускаясь по ней, доходит до чего-то склизкого, холодного.

— Во-от он. — улыбается Любим. — Зда-аровый, шут… Оттопырь-ка пальцы, я его сичас… за зебры… Постой, не толкай локтем… я его сичас… сичас, дай только взяться… Далече, шут, под корягу забился, не за что и ухватиться… Не доберешься до головы… Пузо одно только и слыхать… Убей мне на шее комара — жжет! Я сичас… под зебры его… Заходи сбоку, пхай его, пхай! Шпыняй его пальцем!

Горбач, надув щеки, притаив дыхание, вытаращивает глаза и, по-видимому, уже залезает пальцами «под зебры», но тут ветки, за которые цепляется его левая рука, обрываются, и он, потеряв равновесие, — бултых в воду! Словно испуганные, бегут от берега волнистые круги и на месте падения вскакивают пузыри. Горбач выплывает и, фыркая, хватается за ветки.

— Утонешь еще, чёрт, отвечать за тебя придется. — хрипит Герасим. — Вылазь, ну тя к лешему! Я сам вытащу!

Начинается ругань… А солнце печет и печет. Тени становятся короче и уходят в самих себя, как рога улитки… Высокая трава, пригретая солнцем, начинает испускать из себя густой, приторно-медовый запах. Уж скоро полдень, а Герасим и Любим всё еще барахтаются под ивняком. Хриплый бас и озябший, визгливый тенор неугомонно нарушают тишину летнего дня.

— Тащи его за зебры, тащи! Постой, я его выпихну! Да куда суешься-то с кулачищем? Ты пальцем, а не кулаком — рыло! Заходи сбоку! Слева заходи, слева, а то вправе колдобина! Угодишь к лешему на ужин! Тяни за губу!

Слышится хлопанье бича… По отлогому берегу к водопою лениво плетется стадо, гонимое пастухом Ефимом. Пастух, дряхлый старик с одним глазом и покривившимся ртом, идет, понуря голову, и глядит себе под ноги. Первыми подходят к воде овцы, за ними лошади, за лошадьми коровы.

— Потолкай его из-под низу! — слышит он голос Любима. — Просунь палец! Да ты глухой, чё-ёрт, что ли? Тьфу!

— Кого это вы, братцы? — кричит Ефим.

— Налима! Никак не вытащим! Под корягу забился! Заходи сбоку! Заходи, заходи!

Ефим минуту щурит свой глаз на рыболовов, затем снимает лапти, сбрасывает с плеч мешочек и снимает рубаху. Сбросить порты не хватает у него терпения, и он, перекрестясь, балансируя худыми, темными руками, лезет в портах в воду… Шагов пятьдесят он проходит по илистому дну, но затем пускается вплавь.

— Постой, ребятушки! — кричит он. — Постой! Не вытаскивайте его зря, упустите. Надо умеючи.

Ефим присоединяется к плотникам, и все трое, толкая друг друга локтями и коленями, пыхтя и ругаясь, толкутся на одном месте… Горбатый Любим захлебывается, и воздух оглашается резким, судорожным кашлем.

— Где пастух? — слышится с берега крик. — Ефи-им! Пастух! Где ты? Стадо в сад полезло! Гони, гони из саду! Гони! Да где ж он, старый разбойник?

Слышатся мужские голоса, затем женский… Из-за решетки барского сада показывается барин Андрей Андреич в халате из персидской шали и с газетой в руке… Он смотрит вопросительно по направлению криков, несущихся с реки, и потом быстро семенит к купальне…

— Что здесь? Кто орет? — спрашивает он строго, увидав сквозь ветви ивняка три мокрые головы рыболовов. — Что вы здесь копошитесь?

— Ры… рыбку ловим… — лепечет Ефим, не поднимая головы.

— А вот я тебе задам рыбку! Стадо в сад полезло, а он рыбку. Когда же купальня будет готова, черти? Два дня как работаете, а где ваша работа?

— Бу… будет готова… — кряхтит Герасим. — Лето велико, успеешь еще, вышескородие, помыться… Пфррр… Никак вот тут с налимом не управимся… Забрался под корягу и словно в норе: ни туда ни сюда…

— Налим? — спрашивает барин и глаза его подергиваются лаком. — Так тащите его скорей!

— Ужо дашь полтинничек… Удружим ежели… Здоровенный налим, что твоя купчиха… Стоит, вашескородие, полтинник… за труды… Не мни его, Любим, не мни, а то замучишь! Подпирай снизу! Тащи-ка корягу кверху, добрый человек… как тебя? Кверху, а не книзу, дьявол! Не болтайте ногами!

Проходит пять минут, десять… Барину становится невтерпеж.

— Василий! — кричит он, повернувшись к усадьбе. — Васька! Позовите ко мне Василия!

Прибегает кучер Василий. Он что-то жует и тяжело дышит.

— Полезай в воду, — приказывает ему барин, — помоги им вытащить налима… Налима не вытащат!

Василий быстро раздевается и лезет в воду.

— Я сичас… — бормочет он. — Где налим? Я сичас… Мы это мигом! А ты бы ушел, Ефим! Нечего тебе тут, старому человеку, не в свое дело мешаться! Который тут налим? Я его сичас… Вот он! Пустите руки!

— Да чего пустите руки? Сами знаем: пустите руки! А ты вытащи!

— Да нешто его так вытащишь? Надо за голову!

— А голова под корягой! Знамо дело, дурак!

— Ну, не лай, а то влетит! Сволочь!

— При господине барине и такие слова… — лепечет Ефим. — Не вытащите вы, братцы! Уж больно ловко он засел туда!

— Погодите, я сейчас… — говорит барин и начинает торопливо раздеваться. — Четыре вас дурака, и налима вытащить не можете!

Раздевшись, Андрей Андреич дает себе остынуть и лезет в воду. Но и его вмешательство не ведет ни к чему.

— Подрубить корягу надо! — решает, наконец, Любим. — Герасим, сходи за топором! Топор подайте!

— Пальцев-то себе не отрубите! — говорит барин, когда слышатся подводные удары топора о корягу. — Ефим, пошел вон отсюда! Постойте, я налима вытащу… Вы не тово…

Коряга подрублена. Ее слегка надламывают, и Андрей Андреич, к великому своему удовольствию, чувствует, как его пальцы лезут налиму под жабры.

— Тащу, братцы! Не толпитесь… стойте… тащу!

На поверхности показывается большая налимья голова и за нею черное аршинное тело. Налим тяжело ворочает хвостом и старается вырваться.

— Шалишь… Дудки, брат. Попался? Ага!

По всем лицам разливается медовая улыбка. Минута проходит в молчаливом созерцании.

— Знатный налим! — лепечет Ефим, почесывая под ключицами. — Чай, фунтов десять будет…

— Н-да… — соглашается барин. — Печенка-то так и отдувается. Так и прет ее из нутра. А… ах!

Налим вдруг неожиданно делает резкое движение хвостом вверх и рыболовы слышат сильный плеск… Все растопыривают руки, но уже поздно; налим — поминай как звали.

Источник: skazkii.ru

Два плотника, Герасим и Любим, долгое время пытаются вытащить налима из под коряги. Они суетятся, дают друг другу советы, но рыбу вытащить не могут. Оба рыболова знают, что вытаскивать налима нужно, схватив за жабры, однако голова рыбы находится под корягой, и схватить его не получается. Через продолжительное время к ним присоединяется старый пастух Ефим, прогоняющий мимо стадо. Его вмешательство ни к чему не приводит, а оставленное без присмотра стадо забирается в сад. Это вызывает недовольство барина Андрея Андреича. Барин отчитывает пастуха за то, что тот не углядел за стадом, и плотников за то, что не строят купальню.

Верх берёт азарт рыболова, и Андрей Андреич приказывает лезть в воду своему кучеру Василию. Даже вмешательство четвёртого мужика ни к чему не приводит — налим засел глубоко. Барин решает сам взять ситуацию под контроль и присоединяется к охотникам за налимом, но и это ни к чему не ведёт. Наконец плотник Любим решает подрубить корягу. Подрубив укрытие налима, Андрею Андреичу удаётся схватить его за жабры. Голова здоровенной рыбины поднята на поверхность, радости рыбаков нет предела. Неожиданно их добыча бьёт хвостом и снова оказываясь на свободе. Все растопыривают руки, но уже поздно — налим ушёл.

Что думаете о пересказе?

Напишите свой отзыв, и его прочтут другие люди, читающие этот пересказ.

Что ещё пересказать?

Не нашли пересказа нужной книги? Отправьте заявку на её пересказ. В первую очередь мы пересказываем те книги, которые просят наши читатели.

Перескажите свою любимую книгу

В «Народном Брифли» мы вместе пересказываем книги. Каждый может внести свой вклад. Цель — все произведения мира в кратком изложении.

Источник: briefly.ru